Читаем без скачивания Терпение дьявола [litres] - Алексей Соколов

– Да, пожалуй. – Прекратив обыск, сталкер поднялся. – Ну куда дальше?

Кладбище оказалось совсем недалеко, с другой стороны приземистого кирпичного здания. Когда они проходили мимо, Колода коротко отметил:

– Морг.

Если тут и был какой-то жутковатый символизм, то Сапсан его совсем не заметил – он с трудом сдерживался, чтобы не перейти на рысь.

Ведь еще немного – и руки ощутят гладкую поверхность сверкающих кирпичиков. Сверкающих, конечно, сверкающих! Ведь золото не должно потускнеть, оно не имеет права тускнеть. Золото должно быть ярким, отполированным. Чтобы в него можно было смотреться, как в зеркало. Зеркало новой жизни. Твоей новой жизни, сталкер. А если?.. Нет, этого не может быть! Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Оно там, его никто не нашел, оно никуда не исчезло. Оно ждет тебя, бродяга. Ждет!

Сапсан никогда не считал себя алчным человеком. В меру жадным – да. Но сейчас, когда до добычи оставались считаные шаги, его нервы напряглись так сильно, что, казалось, лопнут от малейшего прикосновения. Сапсан старался, но не мог полностью осознать, что безумная авантюра по поиску самого настоящего клада подошла к развязке и момент истины трехдневного путешествия, казавшегося вначале – да и теперь – затяжным самоубийством, уже притаился за ближайшим кустом.

Одно сталкер понимал четко – с золотом или без золота, но он уже не будет прежним. Слишком велика цена добычи, и слишком тяжелой может оказаться ноша разочарования. Желтый дьявол долго терпел, но сделал свое дело. Добро пожаловать в рабство, Игорь Сапсан.

На небе сгустились тяжелые тучи. Шагая позади Колоды, который переходил от одного едва заметного могильного холмика к другому, кляня погоду и время за стирание необходимых для поиска ориентиров, Сапсан изучал территорию старого погоста с точки зрения безопасности.

Похоже, Зона по ведомым только ей причинам обошла этот пятачок земли своим жгучим дыханием. Деревья на заброшенном кладбище росли без отклонений от нормы, а следов аномалий или мутантов между ними не было. Зато другие следы виднелись повсюду.

Рассыпавшиеся цементной крошкой надгробия, позеленевшие и проржавевшие таблички, немногие из которых еще хранили на себе кусочки выцветших эмалированных фотографий чьих-то лиц; огражденные деревянными или металлическими заборчиками покосившиеся и упавшие кресты, подмявшие под себя растрепанные венки с остатками искусственных цветов, – все это оставил после себя человек. И остался здесь сам.

Внезапно Колода выронил автомат и, пошатываясь, словно пьяный, сделал еще несколько шагов. Остановившись у почти вросшего в землю надгробия из черного камня, он опустился на колени и, едва заметно шевеля тонкими бескровными губами, осторожными движениями ладоней начал сбрасывать с надгробия гнилые листья. Только подойдя к зэку вплотную, Сапсан смог разобрать его дрожащий шепот:

– Ребятушки мои хорошие, зайчатки маленькие. Пришел я. Вот и пришел, милые…

По щекам Колоды потекли слезы, и сталкер, чтобы не смущать расчувствовавшегося старика, деликатно отошел в сторону.

Он почти не удивился такой неожиданной трогательности. Мотаться столько лет по лагерям и постоянно терзаться мыслью о потерянном богатстве, а потом, когда надежды на долгую и счастливую жизнь почти растаяли, вдруг к нему вернуться – чем не повод прослезиться даже матерому уголовнику? Поплакать вроде даже полезно иногда. Для сердца, говорят, хорошо.

Однако радость встречи все-таки надо прервать. Скоро темнеть начнет, а уйти из города лучше засветло.

Вернувшись к Колоде, Сапсан положил руку ему на плечо и услышал как старый вор, поглаживая надгробие, повторяет:

– Коленька, Филенька… Простите меня, лапушки. И ты, Светик, прости, родненькая. Не успел я тогда, сгубил вас, пьяный дурак…

У Сапсана похолодело внутри. Столько пройти, столько пережить чтобы… чтобы!..

Судорожно глотая воздух от пронзительно верной догадки, он крепче сцепил пальцы на плече Колоды, ища хоть какие-нибудь подходящие слова. Но зэк его опередил.

– Вторая могила справа, – не оборачиваясь, сказал он. – Липовая. Где-то на тридцать – сорок сантиметров в глубину. Там все твои тринадцать кусков.

– Мои? – тихо переспросил Сапсан. – Но как же…

– Ты их отработал, Игорек. – Старик покачал головой. – Сполна отработал… А мое золото здесь лежит. Только забрать я его не могу. И даже рядом лечь стыдно.

Небо разверзлось частыми каплями, быстро переросшими в полноценный осенний дождь. Колода прикрыл грязной ладонью мокрое лицо.

– Ты, Игорек, иди, а я здесь побуду. Одному надо мне.

Задавать лишних вопросов Сапсан не стал. Не обращая внимания на затекающие за шиворот холодные струйки, он потянулся к ножнам и шагнул к указанному вором холмику.

Плотный суглинок под крепким лезвием расползался легко, но копать пришлось несколько глубже, чем сказал Колода. К моменту, когда острие ножа царапнуло по металлической поверхности, Сапсан уже запыхался.

Но еще больше он запыхался и вспотел позже, когда, сняв с плеч ранец и отложив в сторону мешавшую «лерку», извлекал из земли ровные бруски. Один за другим. Тринадцать штук. Чертова дюжина.

На их гладких боках не играли веселые солнечные зайчики, в его ушах не гремел торжественный марш, а земля и не думала уходить из-под ног. Облепленные мокрой грязью драгоценные слитки, общая стоимость которых в любой мировой валюте составляла никак не меньше семи цифр, лежали на краю неглубокой ямы с такой вопиющей обыденностью, что Сапсан, уставившись на них осоловелым взглядом, не смог выдавить из себя ничего, кроме глуповатого:

– Ну вот…

А потом в висок уперлась холодная сталь.

– Ну вот, епа! – повторил его слова голос, обладатель которого, по предположениям Сапсана, должен был сейчас находиться где-то в районе Рыжего леса. Или – что желательнее – на том свете. – Теперь медленно руки вперед и вали к деду, – сказал Питон. Отойдя на шаг назад, он встал между сталкером и лежащим с другой стороны ямы автоматом. – Давай-давай. Перо брось.

Растерянно глядя на нежданно вернувшегося бывшего компаньона, Сапсан отбросил нож и постарался прикинуть шансы. Вырвать «калаш» из крепких рук спортсмена удастся едва ли, а находясь от него на некотором расстоянии, есть шанс отвлечь внимание и выторговать себе несколько минут на раздумья.

В том, что Питон не выстрелит, сталкер не сомневался, – спортсмен мог с легкостью завалить их обоих в тот момент, когда, стоя за деревом, или где он там прятался, увидел первый вытащенный слиток. Мог убить, но не убил. Почему? Да потому что каждому гопнику из уличной подворотни обязательно надо показать свою крутость. Посмотреть запуганной жертве в глаза и убедить ее в своем превосходстве. Но в первую очередь убедить в этом себя.

Стараясь не споткнуться, Сапсан послушно попятился к Колоде, который, так и не поднявшись с колен, смотрел на Питона, словно на призрака. Но вместо ожидаемого страха в глазах старого вора полыхала такая дикая ненависть, что Сапсан невольно обрадовался, что взгляд адресован не ему. Однако как бы этот взгляд не наделал глупостей.

Продолжая держать их под прицелом, Питон покосился на слитки и попытался двинуть один из них носком кроссовки.

– Тяжелые! – с нескрываемой радостью сказал он. – Сколько здесь?

– Тринадцать, – ответил Сапсан, не опуская рук.

– Я вижу, епа! – нервно рявкнул спортсмен. – Килограммов сколько?

– Сто девяносто пять, – ровным голосом уточнил Колода. – Извини, что без упаковки.

Отметив про себя возвращение к зэку самообладания, сталкер добавил:

– Тяжеловато ведь для одного. Давай все спокойно решим, поделим. Поровну не получится, но нам и по четыре нормально будет, а тебе пять останется. Правильно я говорю, старче?!

Колода кивнул.

– Или, хочешь, нам по три, – продолжал Сапсан. – У тебя тогда целых семь будет. Ну? Вместе ведь шли.

– Закрой пасть.

По тону Питона стало понятно, что ни о каком даже нечестном дележе речи быть не может. Однако сведенные к переносице брови и покусывание губ свидетельствовали, что в голове спортсмена идет сложный и, похоже, непривычный для нее процесс – Питон думал.

– Слышь, Игорян, – уже миролюбивее сказал он после полуминутного молчания, – а как ты собирался их отсюда уволакивать? Мы ведь об этом вообще не говорили! Тупанули как-то, да?

Сталкер пожал плечами.

– Да очень просто. Берем столько, сколько сможем, сдаем моим барыгам, закупаем нормальную снарягу, возвращаемся, забираем остатки и кайфуем.

Выдавая такой вариант транспортировки, Сапсан пытался убить одного очень жирного зайца – внушить Питону мысль, что без проводника и его торговых каналов вся затея с выносом клада обязательно обернется провалом. Хотя что тут убеждать? Должен же этот ублюдочный крепыш хоть что-то кумекать? Впрочем, до кладбища он как-то добрался сам.